Последние публикации
  • 09.06.2015
    Система росписи Софии Киевской

    Система росписи Софии Киевской разрабатывалась, несомненно, при активном участии митрополита Илариона, в Слове о Законе и Благодати он показывает хорошее знакомство с книгами Ветхого Завета. Уже в первых строках Слова Иларион дает картину истории религии во всемирно-историческом... 
    [Читать полностью]

Партнёры

Фиоравантиевские «полати»

Фиоравантиевские «полати»Как уже упоминалось выше, в 1670-1680-х годах были перестроены юго-восточные алтарные помещения, в том числе и фиоравантиевские «полати». Это было вызвано необходимостью расширить соборную ризницу, так как в ней с течением времени скопилось великое множество предметов церковного обихода. Часть из них, бывших собственностью патриаршей ( а прежде — митрополичьей) кафедры, была перенесена во вновь отстроенный Никоном дворец, где они составили ядро патриаршей ризницы. Там, в частности, хранилась богатая коллекция парадных облачений высших иерархов, которая ныне экспонируется в Государственной Оружейной палате.

Древнейшим в этом собрании является саккос митрополита Петра. Он выполнен в 1322 году из византийской ткани, лазоревый атласный фон которой сочетается с золотыми крещатыми кругами и полосами. Строгому лаконичному орнаменту прекрасно соответствует шитое позже русскими мастерицами оплечье, украшенное жемчугом и серебряными позолоченными дробницами.

Замечательными памятниками древнего византийского лицевого шитья являются два саккоса митрополита Фотия, поражающие своим пышным великолепием. «Малый саккос» вышит цветными шелками и волочеными серебряными нитями по темно-синему атласу.

На нем изображены евангельские праздники: «Распятие», «Сошествие во ад» (спереди), «Преображение», «Вознесение» (сзади), «Сошествие святого Духа», «Вход в Иерусалим», «Воскрешение Лазаря», а также «Никейский собор» (на оплечьях), пророки, отцы церкви, апостолы, мученики и преподобные. Особенно замечательна сцена «Преображения», полная экспрессии и динамики, характерных для палеологовского искусства, и напоминающая икону на тот же сюжет, написанную Феофаном Греком. Дело в том, что рисунки для шитья обычно выполнялись художниками-иконописцами, поэтому подобные памятники являются столь же произведениями изобразительного искусства, сколь и прикладного.

Еще большей парадностью и торжественностью, изысканной изощренностью сочетаний красок и фактур отличается «Большой саккос» Фотия, шитый волоченым золотом и серебром по синему фону. Он интересен не только как памятник греческого шитья, но и как свидетельство тесных русско-византийских связей в первой половине XV века. В нижней его части помещены парные фигуры Иоанна Палеолога, будущего византийского императора, и его жены Анны, а также ее родителей — московского великого князя Василия Дмитриевича и Софьи Витовтовны.

Рядом с Иоанном и Анной находится изображение митрополита Фотия, которому этот роскошный саккос и предназначался. В XVII веке древние саккосы вновь оказались в центре внимания. Сохранились свидетельства, что на церемонии возведения в сан патриарха Никон был облачен в саккос митрополита Петра; известно также, что греческий текст символа православной веры, шитый на кайме «Большого саккоса» Фотия, он использовал для исправления церковных книг.

Из этого же собрания происходят саккосы митрополитов Дионисия и Макария, которые, как это следует из вышитых на кромках надписей, в Успенский собор вложил Иван Грозный. Выполненные из драгоценных заморских тканей, на Руси они были богато расшиты жемчугом, золотыми и серебряными дробницами. Чрезвычайной пышностью отличался саккос патриарха Никона (1655), выполненный в московских мастерских по указу царя Алексея Михайловича.

На нем золотными нитями, шелками и жемчугом шита композиция «Похвала Богоматери». Среди предметов облачения выделяется своей древней формой митра первого русского патриарха Иова.

На ней волоченым золотом с жемчугом вышиты деисусная композиция и «Богоматерь Знамение». На тыльной стороне митры, на золотой табличке, сохранилась надпись о том, что она изготовлена по его повелению в 1595 году. С именем Иова связана и находившаяся в патриаршей ризнице панагия, которая, судя по надписи на ее оборотной стороне, была сделана «на его поставленне» главой русской церкви 26 января 1589 года по указу царя Федора Иоанновича.

В центре ее — византийская агатовая камея XII века с изображением «Распятия». Она заключена в золотую с жемчужной обнизью оправу XVI века, украшенную сканым орнаментом, который заполнен эмалью нежных тонов и расцвечен драгоценными камнями.

Эта панагия — один из лучших образцов русского ювелирного искусства эпохи его расцвета во второй половине XVI века. Даже те немногие предметы, о которых шла речь выше, позволяют составить представление о богатстве и великолепии патриаршей ризницы, которая вплоть до второй половины XVII века помещалась в стенах Успенского собора.

В 1698-1699 годах для Похвальского придела, который, как уже говорилось, перенесли наверх, был сооружен новый иконостас. Он состоит из пяти ярусов, в каждый из которых, за исключением местного, входит по тринадцать икон.

В трех верхних ярусах помещены стандартизированные, условно трактованные «оглавные» изображения. На их фоне выделяются иконы местного ряда, где кроме храмового образа XVI века «Похвала Богоматери с акафистом» находятся три иконы с датой написания и авторской подписью царского изографа Кирилла Уланова: «Христос Царь царем», «Богоматерь Иверская» и «Богоматерь на престоле с младенцем и предстоящими святыми».

Особый интерес представляет последняя икона, на которой помимо широко почитавшихся на Руси и традиционных в таких композициях «заступников» за человеческий род — Николы и Сергия Радонежского изображены мученицы Прасковья и Наталья, апостолы Петр и Иоанн Богослов, Алексей Человек Божий и св. Фекла. Эти святые соименны лицам царской семьи: Алексею Михайловичу и Наталье Кирилловне — родителям Петра I, самому Петру, его брату и соправителю Иоанну Алексеевичу, жене Иоанна — царице Прасковье Федоровне и ее тетке — игуменье Иоанновского монастыря Фекле. Такой подбор персонажей объясняется, видимо, тем, что эта икона была написана по заказу кого-то из членов царской семьи.

Скорее всего, она, как и прочие иконы иконостаса, была создана по распоряжению вдовствующей царицы Прасковьи Федоровны в память Иоанна Алексеевича. На этом практически завершился четвертый и последний значительный этап в формировании живописного убранства Успенского собора.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

История икон и иконописи