Последние публикации
  • 09.06.2015
    Система росписи Софии Киевской

    Система росписи Софии Киевской разрабатывалась, несомненно, при активном участии митрополита Илариона, в Слове о Законе и Благодати он показывает хорошее знакомство с книгами Ветхого Завета. Уже в первых строках Слова Иларион дает картину истории религии во всемирно-историческом... 
    [Читать полностью]

Партнёры

Изображения миссионеров и отцов церкви на преграде Успенского собора

Изображения миссионеров и отцов церкви на преграде Успенского собораНа алтарной преграде Успенского собора можно найти изображения миссионеров и отцов церкви, страстных проповедников — Ефрема Сирина, епископа Лампсакийского Пар-фения, Нила Постника, Пимена, основателей монастырского устава и авторов правил монашеского бытия — отшельника Павла Фивейского, Исаака Сирина, Феодосия Великого, Иоанна Лествичника, подвижников, прославившихся своей праведной жизнью, — Иоанна Кущника, Симеона Столпника, Илариона, раскаявшегося разбойника Моисея Мурина, индийского царевича Иоасафа и его духовного учителя Варлаама. Однако заданная программа не внесла ни напряженности, ни страстной полемичности в трактовку самих образов преподобных. Расположенные фронтально, облаченные в строгие монашеские мантии, глядящие прямо на зрителя, эти святые полны внутренней гармонии, душевной чистоты и вместе с тем благородной сдержанности. Жесты их рук покойны и неторопливы.

Абрис фигур с покатыми плечами лаконичен, рисунок ниспадающих складок их одежд прост, лишен вычурности или подчеркнутой геометричность. Они представлены здесь как мудрые наставники и просветители, к которым приходящие в храм «обращались за правилом жизни и с молитвами о поддержке».

Такой подход к толкованию образов тесно смыкался с идеалами ведущего мастера московского художественного направления рубежа XV-XVI веков Дионисия, который вместе с тремя другими мастерами — Тимофеем, Ярцем и Коней — работал в Успенском соборе в 1481 году. Однако даже в пределах группы изображений на алтарной преграде можно выделить несколько различных живописных манер, которые, по всей видимости, характеризуют индивидуальность отдельных мастеров.

Большинство преподобных, помещенных между входами в жертвенник и Дмитровский придел, идентично по стилю и имеет чисто внешнее сходство. Все они изображены с узкими, близко поставленными глазами, тонкими и мелкими чертами лиц, несколько уплощенными фигурами.

Отличают их только иконографические детали: форма прически или бороды, одеяния, жесты рук. Из этой группы несколько большей объемностью и живописной пластичностью выделяются фигуры святых справа от царских врат: Ефрема Сирина, Илариона, Саввы Освященного, Симеона Столпника, Арсения Великого, Пимена, Иоасафа и Варлаама. Три изображения, помещенные слева от входа в жертвенник — Иоанн Лествичник, автор «Лествицы», повествующей о степенях аскетического самосовершенствования, Парфений, бывший епископ Лампсакийский, и юный Иоанн Кущник, принявший обет молчания, оставаясь «в миру», — отличаются подчеркнутой индивидуализацией образов. Характеристики этих персонажей передаются в духе традиций Дионисия и его последователей не в лицах, а посредством чрезвычайно выразительного рисунка, жеста, ритма.

Особенно привлекает внимание юноша Иоанн, с нежным округлым открытым лицом, чуть припухшей нижней губой, трогательным жестом прижимающий к груди как самый драгоценный дар Евангелие — подарок родителей. Среди полуфигур в монашеских одеяниях выделяется Алексей Человек Божий — аскет, облаченный в милоть — одежду пустынников. Но ни в жесте его скрещенных на груди рук, ни в лице, строгом и печальном, нет напряжения, суровости, которые здесь сменяются просветленной грустью.

Силуэт его фигуры лаконичен и строг. Рисунок, охватывающий одной гибкой и плавной линией и широкие плечи святого, и сильные с изящными маленькими кистями руки, и волнистые пряди рассыпавшихся по плечам волос, поражает своим виртуозным мастерством.

Из общего сдержанного колористического строя изображений на алтарной преграде эта фигура выделяется изысканной цветовой гаммой. На глубоком голубом фоне она сияет нежнейшими переходами холодновато-розовых тонов одежды, оттененных серебристо-серым воротом и плотными золотистыми охрами, которые лепят объем лика и обнаженных рук святого.

В этой фигуре ощущаются живописная легкость, изящество и вместе с тем величавая монументальность, которые отличают руку Дионисия — вероятного автора этой композиции — и позднее проявляются в созданных им в 1502 году фресках Рождественского собора Ферапонтова монастыря. Труднее соотнести с индивидуальной творческой манерой названных художников другие композиции в алтарной части собора.

Но, пожалуй, ближе всего к мастеру, написавшему образ Алексея Человека Божьего, большая сцена на северной стене бывшего Похвальского придела — «Собор Богоматери», от которой сохранилась только верхняя часть — «Поклонение волхвов». Выдающийся мастер-монументалист искусно вписал эту многофигурную композицию в полукруг арки на плоскости стены, расчлененной выступом алтарного столпа, не нарушив ее архитектонической стройности. Заданный мотив арки варьируется здесь многократно: то в полукружии спинки трона, то в голубом сиянии, окружающем Богоматерь, то в склоненных фигурах приносящих дары волхвов и пастухов, поющих хвалу ангелов, то в плавных контурах горок.

Живописец сумел извлечь поистине музыкальную гармонию из сочетания соответствий, а не буквальных повторов этой темы. В общем гармонически-просветленном строе сцены, в объемной светоцветовой лепке фигур ангелов, их живописной пластике и монументальности еще чувствуется обаяние рублевской традиции.

Но церемониальная торжественность мотива предстояния, поклонения, изысканность и благородство образа Богоматери, как бы царящей в окружающем ее пространстве, говорят о появлении иных идеалов, свойственных уже эпохе Дионисия. Автор этой фрески — блестящий рисовальщик и живописец.

Фигура Богоматери темным силуэтом пурпурно-синего одеяния выделяется на светлом фоне золотистого трона, легкого трехцветного зелено-голубого ореола и розовато-охристых горок как центр и средоточие всей композиции. Линия, очерчивающая женственный, изящный силуэт ее фигуры, отличается удивительной певучей плавностью.

Цвета одежд ангелов, волхвов и пастухов, легкие и светлые в сочетании с яркой киноварью и глубокой голубизной фона, создают тонкую и вместе с тем праздничную колористическую гамму этой фрески.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

История икон и иконописи