Последние публикации
  • 09.06.2015
    Система росписи Софии Киевской

    Система росписи Софии Киевской разрабатывалась, несомненно, при активном участии митрополита Илариона, в Слове о Законе и Благодати он показывает хорошее знакомство с книгами Ветхого Завета. Уже в первых строках Слова Иларион дает картину истории религии во всемирно-историческом... 
    [Читать полностью]

Партнёры

Реконструкция ктиторской фрески в Софийском соборе

Реконструкция ктиторской фрески в Софийском собореРеконструкция ктиторской фрески в Софийском соборе соответствует принципам средневековой иконографии, размещению княжеской семьи в соборе во время богослужений, не противоречит сохранившимся фрагментам и частям фрески и изобразительным материалам XVII в. Изображение сыновей князя на южной стене вслед за ктитором, помещенным по правую руку от Христа, соответствует канонам византийского искусства, в котором иерархическая сторона дела занимала первостепенное значение. Перестановка фигур Ярослава и его наследников по левую руку от Христа, как это делал В. Н. Лазарев, совершенно недопустима, так как она противоречит не только упоминавшимся иерархическим принципам, но и тому, как на рисунке А. ван Вестерфельда изображен ктитор, держащий модель храма в левой руке. Последнее подтверждает тот факт, что на фреске князь изображен по правую руку от Христа.

При перенесении фигуры Ярослава на противоположную от Христа сторону модель храма произвольно перемещается с левой руки князя в правую. Обратимся теперь к атрибутам, которые, по свидетельству рисунка 1651 г., были изображены на фреске: коронам на головах Владимира, Ярослава и Ирины, нимбу вокруг головы Владимира, княжеским шапкам и свечам в руках старших княжичей. В. Н. Лазарев на своей реконструкции фрески изображает Ярослава Мудрого со стеммой на голове, обосновывая это так: «Учитывая могущество великого князя, мы не исключаем возможности, что голова Ярослава была увенчана не стефаносом (княжеский венец.

- С. В.), а стеммой». А. Поппэ на своей реконструкции Ярослава и княжичей изображает в конических шапках с меховой опушкой, а Ирину и дочерей — с белыми покрывдлами на головах.

Свое мнение он пытается аргументировать тем, что в Киевской Руси корона не стала постоянной княжеской регалией. Князья же, получавшие в дар от императора подобные инсигнии, попадали в сферу влияния византийской политики.

А. Поппэ прав, но только в отношении несколько более позднего времени, чем время Владимира и Ярослава. Здесь важно напомнить такие факты, как, например, женитьба Владимира на дочери Романа II, внучке Константина VII Багрянородного. При этом особо следует подчеркнуть, что супруга Владимира — Анна была порфирородной принцессой в отличие от византийских принцесс, выданных ранее за болгарского царя Петра и германского императора Оттона II. Очень близки к высказанному мнению те атрибуты, которые фигурируют на известных изображениях Владимира на его монетах, где видим на голове князя стемму, крест в руке и нимб вокруг головы на некоторых экземплярах что могло быть связано не просто с подражанием стилю императорской иконографии, а отражать местное почитание Владимира.

Вполне естественным поэтому было видеть князя на фреске со стеммой на голове и другими символами: «благоверия» — крестом и «власти» — мечом, как это представлял себе Иларион в «Слове». Где же еще в соборе, как не на ктиторской фреске, размещавшейся на почетном месте против главного алтаря, в торжественном предстоянии и при всех своих регалиях «великого кагана», мог быть изображен Владимир, продолжателем дел которого считался Ярослав Мудрый — основатель храма?

После смерти Владимира его царские и княжеские регалии могли быть и были унаследованы великим киевским князем Ярославом Мудрым. Недаром Иларион в «Слове» называет его «благоверным каганом» и продолжателем славных дел Владимира, автор Повести временных лет — «самовластцем» Русской земли, а в надписи на стене Софийского собора, расположенной рядом с рассматриваемой фреской, он величается «царем нашим».

Не удивительно, что Ярослав на дошедших до нас фрагментах фрески и судя по зарисовке 1651 г. был изображен со стеммой на голове в богатой царской одежде, украшенной орлами — символами власти, и с моделью храма в руке. Несомненно, что и женщины на фреске, в первую очередь Ольга и Ирина, также были увенчаны драгоценными стеммами. Особенно следует подчеркнуть, что корона на голове Ирины одета поверх белого покрывала.

Об этой важной детали головного убора древнерусских княгинь речь пойдет далее. Свидетельством того, что на Руси хорошо были знакомы с символической ролью корон, является миниатюра XI в. из Трирской псалтыри, изображающая венчание на великое княжение Ярополка Изяславича и его супруги Ирины.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

История икон и иконописи