Последние публикации
  • 09.06.2015
    Система росписи Софии Киевской

    Система росписи Софии Киевской разрабатывалась, несомненно, при активном участии митрополита Илариона, в Слове о Законе и Благодати он показывает хорошее знакомство с книгами Ветхого Завета. Уже в первых строках Слова Иларион дает картину истории религии во всемирно-историческом... 
    [Читать полностью]

Партнёры

Живопись башен

Живопись башенЖивопись башен можно разделить на три тематические группы: цикл, посвященный пребыванию княгини Ольги в Константинополе; охотничьи сцены; символические сцены и орнаменты. Из сцен охотничьего жанра в свою очередь можно выделить небольшие сюжетные композиции («Охота на медведя», «Охота на кабана» и др.) и условно-абстрактные изображения в медальонах («Охотник, стреляющий из лука», «Ловчие птицы — соколы» и др.). Большинство сцен этой тематики находят аналогий в византийском изобразительном искусстве. Живопись башен может быть сопоставима с мозаичной декорацией XII в. во дворце нормандских королей в Палермо (Сицилия) в комнате Рожера II. В ней видим тех же стрелков из лука, припавших на колено, львов, оленей и т. п. Еще более близкие сюжеты, по мнению исследователей, находятся в так называемой «Башне Пизанцев». Об украшении стен императорских дворцов охотничьими сценами с изображенными на них историческими лицами сообщают византийские хронисты, в частности Никита Хониат.

Однако несмотря на то, что художников, расписывавших фрески башен собора, влекло к популярным сюжетам византийского дворцового искусства, некоторые композиции охотничьего жанра были, несомненно, написаны под местным влиянием. Это «Охота на дикого коня», «Охота на белку».

К ним, пожалуй, можно отнести «Охоту на оленя» — сцену звериного гона с собакой, особо популярного на Руси. Значительное место среди фресок башен занимают символические изображения и орнаменты, покрывающие сплошным ковром своды. Символические изображения — грифоны в медальонах на своде, с птичьими, собачьими и львиными головами.

В юго-западной башне кроме медальонов в замке свода видим двух грифонов по обе стороны от призмы. Подобные изображения носили охранительные функции и, вероятно, именно поэтому были изображены в северо-западной башне на своде вблизи от портала.

Следовательно, ни охотничья концепция Н. М. Сементовского, ни утверждения Д. В. Айналова о появлении светских фресок только якобы из-за любви русских князей к охоте не могут быть приняты, так как подобная живопись в средневековье действительно была «в духе времени». Этот вывод Н. П. Кондакова в отношении части светских фресок башен (охотничий жанр, символические изображения и орнаменты) остается в силе. Концепция живописи башен в целом, ее содержание и смысл могут быть установлены только в связи с циклом, посвященным пребыванию Ольги в Константинополе, включающем фрески: «Прием Ольги Константином Багрянородным», «Императрица Елена с приближенными», «Молодой император Роман II на коне», «Ипподром» и относящимися к нему сценами колядования, борьбы ряженых, музыкантов и акробатов, борцов и, возможно, некоторые охотничьи сюжеты, которые могли быть показаны на ипподроме.

Большая фресковая композиция в северо-западной башне изображает первый прием Ольги 9 сентября в Магнавре и полностью соответствует описанию Константина Багрянородного в его труде «О церемониях византийского двора». Среди фресок башни видим и других действующих персонажей, упомянутых в описании императора: императрицу Елену (фреска «Императрица Елена с приближенными»), сына и соправителя Константина VII — Романа II (фреска «Молодой император Роман II на коне»).

Эти фрески в первоначальном виде, до их повреждения, изображали сцены официальных приемов, процессий и чествований. Отметим, что сюжеты цикла, посвященные Ольге, в северо-западной башне во времени расположены снизу вверх: встреча княгини (фреска «Императрица Елена с приближенными»), процессия, сопровождавшая ее во дворец (во главе с императором Романом II на коне) и прием Ольги во дворце Константином Багрянородным.

В другой башне помещены главным образом сцены увеселений: «Ипподром» с императором и Ольгой в ложе, а также музыканты, плясуны, акробаты и колядники. Большое число сцен увеселений, помимо других доказательств, является еще одним свидетельством правильности предложенной атрибуции главных фресок, поскольку пребывание Ольги в Константинополе совпало с новогодними праздниками, а упомянутый акробатический номер, изображенный на фреске, описан Кремонским епископом Лиутпрандтом, наблюдавшим его при дворе Константина VII. Как же можно объяснить появление на стенах башен Софийского собора в Киеве цикла светской живописи, повествующего о пребывании Ольги в Царьграде?

Скорее всего, это дело рук патриотически настроенного кружка во главе с Иларионом, группировавшегося вокруг киевского князя. Сюжет об Ольге в Царьграде — начальная часть истории, иллюстрировавшей проникновение христианства на Русь, причем в его древнерусской интерпретации. Ольга — первая княгиня-христианка, она, по словам летописца,- «денница», то есть заря, предшествовавшая появлению солнца — принятию христианства.

Именно так понимается ее роль в Повести временных лет, «Памяти и похвале Владимиру» Иакова Мниха и «Слове» Илариона. Немаловажно, что Ольга принадлежала к той же правящей династии, что и Ярослав Мудрый — строитель собора.

Прославление Ольги явилось одновременно и прославлением князя-строителя. Поэтому трудно сомневаться в том, что инициатором цикла об Ольге был если не сам Ярослав Мудрый, то близкое к нему лицо, его любимец «пресвитер» Иларион. Прославляя Ольгу, Ярослав тем самым прославлял княжескую династию и себя лично, приобщаясь таким образом к введению и распространению христианства на Руси.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

История икон и иконописи