Последние публикации
  • 09.06.2015
    Система росписи Софии Киевской

    Система росписи Софии Киевской разрабатывалась, несомненно, при активном участии митрополита Илариона, в Слове о Законе и Благодати он показывает хорошее знакомство с книгами Ветхого Завета. Уже в первых строках Слова Иларион дает картину истории религии во всемирно-историческом... 
    [Читать полностью]

Партнёры

Икона новгородского Мало-Кириллова монастыря

Икона новгородского Мало-Кириллова монастыряНаиболее близкой толкованию Зиновия иконографически является икона Премудрость созда себе храм из новгородского Мало-Кириллова монастыря. В иконе как бы сохранена связь с притчей Соломона через призму толкования Анастасия, но усилена трактовка в духе понимания киевско-московского, богородичного. Поле иконы разделено на две части — этот композиционный прием стал обычным в иконописи, но происходит он от стенописи с ее членением на ярусы, предоставляя возможность полнее раскрыть содержание темы.

Нижнюю, большую часть иконы составляет собственно сюжет Премудрости, создавшей себе храм, близкий волотовской фреске, но с некоторыми существенными изменениями. Слева представлена не библейская дева Соломоновой притчи, но Еммануил, перешедший сюда из алтаря Софийской росписи и отвечающий толкованию Зиновия.

Единородный Сын, с Чашей причастия в левой руке и скипетром в правой, с восьмиконечным нимбом, с надписью: «Божия сила и Божия крепость», белым пятном античной одежды выделяется на фоне пятислойных разноцветных, концентрически расширяющихся кругов. Внешний, самый широкий круг содержит в себе Чашу причастия, уготованный престол, херувимов и в шести кружках ангельских чинов, некоторые сдвоены.

В настоящее время на золотом фоне в верхней части нижней половины иконы между постройками, означающими храм Соломона, и справа от Соломона видны следы надписи и графья для текста. Сам текст утрачен, вероятно, при реставрации иконы, но он сохранился в публикации XIX века (Богословский).

Ценность данной публикации заключается в том, что текст утраченной на иконе надписи идентичен по своему содержанию надписи на композиции Посвящение храма Соломона в росписи Софии: «По левую сторону алтаря на карнизе написано: „Соломон, посвящающий храм. Век пятый»» (Никифоров).

Здесь изображен храм Иерусалимский и пред оным дымящийся жертвенник, а пред жертвенником в молении с коленопреклонением Соломон, воздевающий руки на небо. Ниже по левую сторону его написано: «Соломон воздвиже руки свои на небо и рече: Господи Боже Израилев, да будут очи твои отверсты на храм сей и день и нощь, на место, о нем же рекл еси: будет имя мое тамо. 3 Царств.

6:29». Сюжеты, описанные Никифоровым, воспроизводят древнюю роспись. Подобно иконам Единородный Сын, София Премудрость Божия, икона Премудрость созда себе храм также оказывается тесно связанной с росписью Софийского собора.

Сцена жертвоприношения, трактуемая богословами, начиная с Илариона, как добровольное восшествие Христа на распятие во благо спасения человечества, приближена через тысячелетия к реальному, величественному храму Новгородской Софии, в котором почетное и видное место принадлежит Еммануилу в Службе Св. Отец алтарной росписи. Догматически: «София есть второе лицо Троицы — Иисус Христос» — трактовка сюжета безупречна. Но Соломон, хотя перспективно (во времени и в пространстве) показан в уменьшенном виде, занимает достойное место: его фигура помещена художником точно в центре всей иконы.

В его руках свиток с текстом «Премудрость созда себе храм». К Соломону обращен, обернувшись назад (в пространстве и во времени), Еммануил. Перегнувшись через кафедру созданного им храма, Соломон столь же энергично обращен к Богородице, восседающей с Младенцем на престоле, в четырехслойном круге (уступая пятислойному кругу Еммануила), так же безупречно, согласно узаконенному Русской церковью толкованию.

На переднем плане — престол с Чашами и хлебом причастия — телом и кровью Христа. Его диагональное направление и ослепительно белый цвет — символ божественной чистоты, направляет взор на Еммануила. Ниже — Козма Маюмский со свитком, с надписью: «Всевинная и животоподательная…

». Заключенные в сферы образы Спаса Еммануила и Богородицы с Младенцем выпадают из общей сумятицы сцены жертвоприношения (решенной не символически — киевской Евхаристией, но по-настоящему реалистической, новгородско-ветхозаветной) и приобретают надмирную самодостаточность. Верхняя половина иконы принадлежит изображению одноглавого семистолпного храма — храма Премудрости. Мотив храма в разрезе знаком нам по другим композициям.

Объединяя всю композицию, он выражает собою идею земной церкви и соборности: согласно толкованию К-2, «Премудрость есть божество, а храм человечество, акы в храм бо вселися в плоть». Между столпами храма художник смог удачно, мастерски разместить семь Вселенских соборов (согласно толкованию К-1). Тема эта вполне освоена русским искусством, она присутствует уже в стенописи Рождественского собора Саввино-Сторожевского монастыря Звенигорода (программа росписи восходит ко времени Андрея Рублева и Даниила Черного, около 1420 года), а также в росписи Ферапонтова монастыря Дионисия с сыновьями (1501), Успенского собора Московского Кремля (программа росписи 1640-1643 годов сохранена от 1515 года) и многих других росписях. Выше храма Премудрости — медальоны с аллегорическим изображением семи вселенских церквей в виде семи апокалиптических ангелов.

Появление иконы обычно связывается с пожаром в монастыре 1548 года, после которого она могла поступить в монастырский храм. О пожаре сообщает Новгородская 3-я летопись, но отмечается специально, что иконы не сгорели.

Из записи видно, что ни в теплой, ни в большой каменной церкви Афанасия и Кирилла иконы в пожар не пострадали. Поэтому пожар не может считаться достаточным основанием для датировки иконы.

Но в то же время нельзя не обратить внимания на особое положение монастыря. Именно в этом монастыре останавливаются наместник, князь Юрий Голицын и государевы дьяки.

А годом раньше здесь останавливался царь. Приведем еще одну выдержку из летописи от 20 ноября 1547 года.

«И как едучи государь князь велики Иван Васильевич всей Руси с Москвы в великий Новгород, да был в те норы в Кирилове монастыре, и с своею братьею со князем Юрьем Васильевичем и со князем Владимиром Ондреевичем, да и молебны в монастыре в церкви в каменной отслушали в болшей в Кирилове Афонасьи, при игумене Парфеньи». Монастырь имел значение при въезде в город.

К тому же князь в целях безопасности мог останавливаться не в самом городе, а в пригороде. Пребывание в монастырях великого князя обычно сопровождалось ценными вкладами

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

История икон и иконописи